Давеча подумалось: назовите исторический период/периоды в суверенности европейских государств, в которые государства западной, центральной, южной и северной континентальной Европы жили по отношению друг к другу миролюбиво, союзнически, как минимум без предъявления друг другу территориальных претензий?
Мне пришли на ум только два: с 1940 по 1945гг. под руководством и объединением Гитлера (вся континентальная Европа); и с 1949 по, пока, нынешнее время под руководством США (те же+Англия).
Т.е. миролюбие друг к другу даже внутри самой себя возможно в Европе исключительно при наличии над ней мощной диктаторской силы являющейся для неё как силой направляющей развитие, так и ограничителем агрессивности по отношению друг к другу.
Наиболее показательно это проявилось в течение «тресковых войн» между Англией и Исландией в 1952-1976гг. Несмотря на географическую не принадлежность этих островных государств к континенту они культурно и цивилизационно являются представителями континентальной европейской цивилизации и были включены мощным сторонним актором (США) в общий Союз Европы (без восточных территорий), пусть и без официальной легитимации и внешнего признания этого Союза в то время.
С восточными европейскими территориями (за исключением территорий географической Европы являющихся территорией Московского царства- Российской Империи- СССР- Российской Федерации) всё ещё проще, поскольку они никогда не были, по сути, полноценными и независимыми субъектами международных отношений и вся их деятельность и существование зависели в той или иной степени, явно или скрыто, от влияния и диктата или государств западно-центральной Европы, или России, или Османской Империи-Турции.
Если следовать данной исторической логике (с учётом того, что внешний диктатор «всея Европы», в виде США, слабеет), что можно, предположительно, ожидать от скреплённого исключительно внешним диктатом внутреннего Союза Европы? Как минимум, наступления Смутного Времени и внутреннего деления и регионализации.
Причём, внутренней регионализации даже внутри отдельных, казавшихся до этого незыблемо унитарными, государств.
Например, возьмём столь унитарное и одно из самых фундаментальных государств ЕС как Франция.
Из сепаратистских движений внутри Франции кто-то вспомнит Фронт Национального Освобождения Корсики, наиболее памятливые- влияние баскской ЭТА в Северной Басконии. Но вряд ли, кто помнит о Бретани внутри которой сейчас существуют три про-сепаратистских партии, не считая более мелких движений.
Самое интересное в том, что во Франции «сепаратистскими» движениями, по сути, практически не является ни одно из них. За исключением ультра-радикальных «Правосудие Паоли» и «Корсиканской Армии», и не военизированной, но резко националистической «Свободная Корсика». При этом, «террор» ультра-радикалов внутри самой Корсики в большей степени является войной криминальных кланов, чем стремлением к независимости. Хотя, в 70-е годы прошлого века представителям центральной унитарной власти на Корсике, и вне неё, доставалось немало «взрывных» неожиданностей.
Но дело не в этом, в отличие от Испании, Бельгии, в какой-то степени Италии и уж тем более Англии, французские «сепаратисты» требуют не столько отделения от Франции, сколько как можно большей регионализации и наиболее широкой автономии. Корсике это уже не в малой степени удалось и процесс понемногу продолжается.
Бретань в этом наиболее ярка. Бретонцы- этнические кельты: как шотландцы, ирландцы. Со своим бретонским языком, как и некоторые другие регионы Франции со своими региональными языками. Даже не имея в виду итальянскую Савойю или немецкие Эльзас- Лотарингию. При этом, бретонцы, исторически, близки к Франции, но не Англии и не считают себя столь обособленными от Франции как корсиканцы.
Борясь за сохранение своей исторической, языковой, культурной идентичности в рамках наиболее широкой автономии бретонцы, на данный момент, стали ещё более французскими, чем сами французы, если под этим понимать «парижскую Францию». Именно они стоят за сохранение исторической Франции с её национальной культурой как фундаментом государства, за сохранение Франции как государства христианского и католического (в Бретани самое верующее население Франции) и против растворения в либеральном «культурном котле», и «этническом глобализме» понимая «французов» именно как представителей «белой» исторической Франции.
Семья Ле Пэн- бретонцы. Бретань- регион с самым низким и незначительным присутствием в регионе африканских и арабских «беженцев»- переселенцев. Не любят их там. Потому, сейчас Бретань- это не только одна из регионально- сепаратистских территорий, но и лидер в сопротивлении «исламскому сепаратизму» во Франции (термин уже официально принятый в государственных структурах Франции). Например, в первом туре президентских выборов 2017г. Мари Ле Пэн вышла на первое место на Корсике, оставив позади голлиста Фийона. На Корсике тоже не любят ультра-новых «французов» объясняя им правила общежития сугубо корсиканскими методами: где погром с пожаром устроят, где мечеть взорвут. Но не по причине «захотелось», а в ответ на… .
Вот и получается, что автономные, «сепаратистские» регионы Франции являются и регионами- защитниками исторической Франции, не желающими её растворения ни в «унисексе» глобализма, но в «победном шествии ислама по Европе», в отличие от «центра».
Учтём, что Париж, имея в виду его как концентратор власти, полностью и самозабвенно лёг под арабскую Африку. Не под «чёрную», что было бы гораздо логичнее, поскольку Франция уже не способна существовать без экономической подпитки от своих африканских колоний (которые понемногу начинают уходить в сторону России), но именно под арабскую, откровенно считающей Францию своей добычей. Есть негласное правило среди парижского политического Олимпа (беспрекословно ими исполняемое): в случае движения к победе на выборах (партийных, президентских) партии Ле Пэн – объединяться против неё с кем угодно и в первую очередь с про-исламскими.
Результат такого единения прекрасно виден в упорном движении Франции к халифату. В конце прошедшего года внутренняя контрразведка Франции обнародовала информацию о том, что 86 французских мечетей являются также и складами оружия, а общее число мигрантов (как легальных, так и нелегальных) из «чёрной» и арабской Африки подходит к 40% от числа всего населения Франции. Англичане правда считают, что складами оружия в Европе вообще являются каждая третья официальная мечеть и каждый первый подпольный (неофициальный) молельный дом, но эту статистику они смогут проверить только в случае начала официального «европейского джихада».
В общем, можно логично предположить, что подобные действия власти будут далее встречать всё большее противодействие внутренних сепаратистских движений и ускорение их действий к более тесному объединению. Которое и так присутствует. У корсиканцев и бретонцев прекрасные связи с сепаратистскими движениями шотландцев, каталонцев, басков, сардов, курдов и т.д. Единственная проблема, которая пока мешает им стать реально мощной силой- это атомизация внутри самих сепаратистских движений. Хотя, последнее время эти движения вместе и целенаправленно проталкивают в Брюсселе проект «Европы регионов» в т.ч. вместе с островным Пиренейско-Средиземноморским Еврорегионом (EURIMED).
Ещё более интересна скрытая политика жандарма Европы-США.
Начиная примерно с конца 50-60-х годов прошлого века, ни один начинающий политик левого толка, особенно французский, не оставался без пристального внимания «старшего американского брата» автоматически попадая на «обучение» в наиболее «продвинутые» американские университеты готовившие для американцев европейскую элиту нужного «засола». И успешно подготовившие, как видно по результатам. Потому, национально- государственно ориентированные политики высшего уровня в Европе на данном историческом этапе- нонсенс.
В своё время, Жака Ширака в правой прессе Франции называли «последним ФРАНЦУЗСКИМ президентом». Понимая, что все последующие «молодые» будут исключительно «президентами» глобалистов. Как видим- не ошибались. При том, что Ширак, имея в своём происхождении мощные российские корни, на теледебатах в середине 90-х открыто назвал себя «маленьким русским».
Но последние времена принесли внутренней контрразведке Франции ещё более неприятные открытия: при ведении наружного наблюдения за участниками радикально-исламистских движений были «засвечены» работники американского посольства и консульств… передававшие французским радикальным исламистам немалые суммы денег. На вопросы «особистов» представителям высшей власти «как так» и «что делать» были даны ответы в стиле «молчания ягнят».
